— Благодарю вас. У меня красный «фольксваген», он стоит напротив того места, где стояла ваша машина.

— Я прослежу, чтобы все было сделано как следует.

Она подумала, что с течением времени могла бы привыкнуть к такой заботливости.

Принц Дэймон легонько толкнул дверь, и громкий смех Карли вырвался из открытой двери. От заливистого смеха малышки Рэйчел всегда охватывало счастье. Она старалась делать все, чтобы Карли никогда не чувствовала себя незаконнорожденной, покинутой отцом, чтобы ее детство было наполнено смехом, теплом и любовью. Сама Рэйчел провела безрадостное детство, поэтому в юности искала что-то, чего никогда не имела, но в существование чего верила всем сердцем. И когда встретила Брайена, то совершила старую как мир ошибку, приняв страсть соблазнителя за любовь.

Рэйчел жестом пригласила принца войти, но тот не сразу последовал за ней, с некоторым опасением заглянув в гостиную поверх ее головы.

— У вас есть ребенок? — спросил он.

Она думала, что он уже догадался. Ей казалось, что все слышали, как грубо Креншоу говорил об ее талии.

Такое случалось с нею множество раз, с тех пор как родилась Карли: мужчина проявлял к ней интерес, пока не обнаруживал, что у нее есть ребенок. Со временем ей пришлось выкинуть из головы все свидания и всех мужчин вообще.

— Дочка. Ей год и восемь месяцев, — ответила Рэйчел.

Она напомнила себе, что интерес принца Дэймона из Роксбери к ней — совсем другого рода. Он лишь хотел вызволить даму из беды, как он сам выразился, и все. Глупо думать о чем-то еще. Миры, в которых они жили, не соприкасались.

И она не была Спящей красавицей, которую принц хочет поцеловать.

Она была матерью-одиночкой, пытающейся сделать все возможное для своего младенца.

На верхней ступеньке узкой лестницы появилась Карли. Плюхаясь со ступеньки на ступеньку, выставив вперед ножки в ползунках, она начала съезжать вниз на своем памперсе. Ее белокурые кудри подрагивали вокруг щек, разрумянившихся от напряжения и восторга.